Неточные совпадения
Я
остановился, запыхавшись,
на краю горы и, прислонясь к
углу домика, стал рассматривать живописную окрестность, как вдруг слышу за собой знакомый голос...
Раскольников пошел прямо и вышел к тому
углу на Сенной, где торговали мещанин и баба, разговаривавшие тогда с Лизаветой; но их теперь не было. Узнав место, он
остановился, огляделся и обратился к молодому парню в красной рубахе, зевавшему у входа в мучной лабаз.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял, как бы вдумываясь, но вдруг опять вспорхнулся и замахал руками
на непрошеных свидетелей. Те мигом скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел
на стоявшего в
углу Раскольникова, дико смотревшего
на Николая, и направился было к нему, но вдруг
остановился, посмотрел
на него, перевел тотчас же свой взгляд
на Николая, потом опять
на Раскольникова, потом опять
на Николая и вдруг, как бы увлеченный, опять набросился
на Николая.
Раскольников дошел до Садовой и повернул за
угол. Разумихин смотрел ему вслед задумавшись. Наконец, махнув рукой, вошел в дом, но
остановился на средине лестницы.
— Да-да-да! Не беспокойтесь! Время терпит, время терпит-с, — бормотал Порфирий Петрович, похаживая взад и вперед около стола, но как-то без всякой цели, как бы кидаясь то к окну, то к бюро, то опять к столу, то избегая подозрительного взгляда Раскольникова, то вдруг сам
останавливаясь на месте и глядя
на него прямо в упор. Чрезвычайно странною казалась при этом его маленькая, толстенькая и круглая фигурка, как будто мячик, катавшийся в разные стороны и тотчас отскакивавший от всех стен и
углов.
— Пошли-и-и! — крикнула
на него Катерина Ивановна; он послушался окрика и замолчал. Робким, тоскливым взглядом отыскивал он ее глазами; она опять воротилась к нему и стала у изголовья. Он несколько успокоился, но ненадолго. Скоро глаза его
остановились на маленькой Лидочке (его любимице), дрожавшей в
углу, как в припадке, и смотревшей
на него своими удивленными детски пристальными глазами.
Все тихо в доме Пшеницыной. Войдешь
на дворик и будешь охвачен живой идиллией: куры и петухи засуетятся и побегут прятаться в
углы; собака начнет скакать
на цепи, заливаясь лаем; Акулина перестанет доить корову, а дворник
остановится рубить дрова, и оба с любопытством посмотрят
на посетителя.
Дарья Александровна села
на садовую скамейку в
углу аллеи. Он
остановился пред ней.
На углу он встретил спешившего ночного извозчика.
На маленьких санках, в бархатном салопе, повязанная платком, сидела Лизавета Петровна. «Слава Богу, слава Богу»! проговорил он, с восторгом узнав ее, теперь имевшее особенно серьезное, даже строгое выражение, маленькое белокурое лицо. Не приказывая
останавливаться извозчику, он побежал назад рядом с нею.
Мы начали торговаться тут же
на улице, как вдруг из-за
угла с громом вылетела мастерски подобранная ямская тройка и лихо
остановилась перед воротами Ситникова дома.
— Черт побери — слышите? — спросил Правдин, ускоряя шаг, но, свернув за
угол,
остановился, поднял ногу и, спрятав ее под пальто, пробормотал, держась за стену, стоя
на одной ноге: — Ботинок развязался.
Дойдя до конца проспекта, он увидал, что выход ко дворцу прегражден двумя рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он
остановился с края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг упирался в стену здания
на углу Невского, правый — в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших
на всем протяжении от Невского до Исакиевской площади?
Вышли в коридор,
остановились в
углу около большого шкафа, высоко в стене было вырезано квадратное окно, из него
на двери шкафа падал свет и отчетливо был слышен голос Ловцова...
Похаживая из
угла в
угол, он
на повороте вдруг сразу увидел Ассоль; вошедшая стремительно и неслышно, она молча
остановилась перед ним, почти испугав его светом взгляда, отразившего возбуждение.
Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события;
на первом
углу она
остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось
на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль,
останавливалась облегченно вздохнуть.
На этот раз ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей
угол страницы; здесь он застрял
на слове «смотри», с сомнением
остановился, ожидая нового шквала, и действительно едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: «Опять жучишка… дурак!..» — и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда от одной крыши к другой открыл ей
на синей морской щели уличного пространства белый корабль с алыми парусами.
Она осветила кроме моря еще озеро воды
на палубе, толпу народа, тянувшего какую-то снасть, да протянутые леера, чтоб держаться в качку. Я шагал в воде через веревки, сквозь толпу; добрался кое-как до дверей своей каюты и там, ухватясь за кнехт, чтоб не бросило куда-нибудь в
угол, пожалуй
на пушку,
остановился посмотреть хваленый шторм. Молния как молния, только без грома, или его за ветром не слыхать. Луны не было.
Но уже доктор входил — важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком. Ступив через порог, он вдруг
остановился, как бы опешив: ему, верно, показалось, что он не туда зашел: «Что это? Где я?» — пробормотал он, не скидая с плеч шубы и не снимая котиковой фуражки с котиковым же козырьком с своей головы. Толпа, бедность комнаты, развешанное в
углу на веревке белье сбили его с толку. Штабс-капитан согнулся перед ним в три погибели.
Извозчики, лавочники, кухарки, рабочие, чиновники
останавливались и с любопытством оглядывали арестантку; иные покачивали головами и думали: «вот до чего доводит дурное, не такое, как наше, поведение». Дети с ужасом смотрели
на разбойницу, успокаиваясь только тем, что за ней идут солдаты, и она теперь ничего уже не сделает. Один деревенский мужик, продавший
уголь и напившийся чаю в трактире, подошел к ней, перекрестился и подал ей копейку. Арестантка покраснела, наклонила голову и что-то проговорила.
Не
останавливаясь, рабочие пошли, торопясь и наступая друг другу
на ноги, дальше к соседнему вагону и стали уже, цепляясь мешками за
углы и дверь вагона, входить в него, как другой кондуктор от двери станции увидал их намерение и строго закричал
на них.
Я
остановился ночевать
на постоялом дворе. Прежде чем ложиться спать, я взял свечу и посмотрел
углы кровати и стен, и когда увидал, что во всех
углах были клопы, стал придумывать, как бы устроиться
на ночь так, чтобы клопы не добрались до меня.
Его я встретил
на углу какой-то улицы; он шел с тремя знакомыми и, точно в Москве, проповедовал им что-то, беспрестанно
останавливаясь и махая сигареткой.
На этот раз проповедь осталась без заключения: я ее перервал и пошел вместе с ним удивлять Сазонова моим приездом.
Однажды я влез
на дерево и свистнул им, — они
остановились там, где застал их свист, потом сошлись не торопясь и, поглядывая
на меня, стали о чем-то тихонько совещаться. Я подумал, что они станут швырять в меня камнями, спустился
на землю, набрал камней в карманы, за пазуху и снова влез
на дерево, но они уже играли далеко от меня в
углу двора и, видимо, забыли обо мне. Это было грустно, однако мне не захотелось начать войну первому, а вскоре кто-то крикнул им в форточку окна...
Надо было
остановиться на бивак. Недалеко от реки, с правой стороны, высилась одинокая скала, похожая
на развалины замка с башнями по
углам. У подножия ее рос мелкий березняк. Место это мне показалось удобным, и я подал знак к остановке.
Действительно, кто-то тихонько шел по гальке. Через минуту мы услышали, как зверь опять встряхнулся. Должно быть, животное услышало нас и
остановилось. Я взглянул
на мулов. Они жались друг к другу и, насторожив уши, смотрели по направлению к реке. Собаки тоже выражали беспокойство. Альпа забилась в самый
угол палатки и дрожала, а Леший поджал хвост, прижал уши и боязливо поглядывал по сторонам.
«Ба! —
остановился он вдруг, озаренный другою идеей, — давеча она сошла
на террасу, когда я сидел в
углу, и ужасно удивилась, найдя меня там, и — так смеялась… о чае заговорила; а ведь у ней в это время уже была эта бумажка в руках, стало быть, она непременно знала, что я сижу
на террасе, так зачем же она удивилась?
Скитские старцы ехали уже второй день. Сани были устроены для езды в лес, некованные, без отводов, узкие и
на высоких копыльях. Когда выехали
на настоящую твердую дорогу, по которой заводские углепоставщики возили из куреней
на заводы
уголь, эти лесные сани начали катиться, как по маслу, и несколько раз перевертывались. Сконфуженная лошадь
останавливалась и точно с укором смотрела
на валявшихся по дороге седоков.
Через две-три минуты, однако ж, из-за
угла дома вынырнула человеческая фигура в затрапезном сюртуке,
остановилась, приложила руку к глазам и
на окрик наш: «Анфиса Порфирьевна дома?» — мгновенно скрылась.
Тройки вскачь неслись по коридорам и комнатам; шагом взбирались по лестницам, изображавшим собой горы, и наконец, наскакавшись и набегавшись,
останавливались на кормежку, причем «лошадей» расставляли по
углам, а кучера отправлялись за «овсом» и, раздобывшись сластями, оделяли ими лошадей.
Анатомический театр представлял из себя длинное, одноэтажное темно-серое здание, с белыми обрамками вокруг окон и дверей. Было в самой внешности его что-то низкое, придавленное, уходящее в землю, почти жуткое. Девушки одна за другой
останавливались у ворот и робко проходили через двор в часовню, приютившуюся
на другом конце двора, в
углу, окрашенную в такой же темно-серый цвет с белыми обводами.
Начальник репертуара повез меня к директору, который не выехал еще в казенную квартиру и
остановился в отеле Мореля, теперь уже не существующем,
на углу Петровки и Кузнецкого переулка.
Наконец, чувствуя, что душа настроилась, я
остановился в
углу двора и посмотрел
на небо.
Встретив меня у одинокого фонаря
на углу, Авдиев
остановился и сказал...
Мало — помалу, однако, сближение начиналось. Мальчик перестал опускать глаза,
останавливался, как будто соблазняясь заговорить, или улыбался, проходя мимо нас. Наконец однажды, встретившись с нами за
углом дома, он поставил
на землю грязное ведро, и мы вступили в разговор. Началось, разумеется, с вопросов об имени, «сколько тебе лет», «откуда приехал» и т. д. Мальчик спросил в свою очередь, как нас зовут, и… попросил кусок хлеба.
И, не дожидаясь ответа, он начал шагать из
угла в
угол, постукивая палкой, слегка волоча левую ногу и, видимо, весь отдаваясь проверке
на себе психологического вопроса. Потом опять
остановился против меня и сказал...
Простившись с Помадою, он завернул за
угол и
остановился среди улицы. Улица, несмотря
на ранний час, была совершенно пуста; подслеповатые московские фонари слабо светились, две цепные собаки хрипло лаяли в подворотни, да в окна одного большого купеческого дома тихо и безмятежно смотрели строгие лики окладных образов, ярко освещенных множеством теплящихся лампад.
А вот за чем: из-под земли, что ли, или из-под арок гостиного двора явился какой-то хожалый или будочник с палочкой в руках, и песня, разбудившая
на минуту скучную дремоту, разом подрезанная,
остановилась, только балалайка показал палец будочнику; почтенный блюститель тишины гордо отправился под арку, как паук, возвращающийся в темный
угол, закусивши мушиными мозгами.
Со слугою, отправились они в столицу,
остановились на Ямской,
на постоялом дворе, наняли
угол за перегородкой, отыскали писца, солдата архангелогородского, пехотного полка Мохова, который
на гербовом двухкопеечном листе написал просьбу, и, отслужив молебен, отправились в корпус,
на Петербургскую сторону.
— Я ей выскажу все… я ей отомщу за мой разрушенный идеал! С такими мыслями он велел
остановиться извозчику
на углу 6-й линии Васильевского острова и пошел пешком, мимо теперь почти ненавистного ему коричневого домика.
Кириллов, ходивший по комнате (по обыкновению своему, всю ночь из
угла в
угол), вдруг
остановился и пристально посмотрел
на вбежавшего, впрочем без особого удивления.
Мать
остановилась у порога и, прикрыв глаза ладонью, осмотрелась. Изба была тесная, маленькая, но чистая, — это сразу бросалось в глаза. Из-за печки выглянула молодая женщина, молча поклонилась и исчезла. В переднем
углу на столе горела лампа.
«И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и
на углах улиц,
останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись отцу твоему, который втайне, и отец твой, видящий тайное, воздаст тебе».
Я не отвечал ему; он попросил у меня табаку. Чтобы отвязаться от него (к тому же нетерпение меня мучило), я сделал несколько шагов к тому направлению, куда удалился отец; потом прошел переулочек до конца, повернул за
угол и
остановился.
На улице, в сорока шагах от меня, пред раскрытым окном деревянного домика, спиной ко мне стоял мой отец; он опирался грудью
на оконницу, а в домике, до половины скрытая занавеской, сидела женщина в темном платье и разговаривала с отцом; эта женщина была Зинаида.
В Лондоне в 1920 году, зимой,
на углу Пикадилли и одного переулка,
остановились двое хорошо одетых людей среднего возраста. Они только что покинули дорогой ресторан. Там они ужинали, пили вино и шутили с артистками из Дрюриленского театра.
Или вечером сидишь один с сальной свечой в своей комнате; вдруг
на секунду, чтоб снять со свечи или поправиться
на стуле, отрываешься от книги и видишь, что везде в дверях, по
углам темно, и слышишь, что везде в доме тихо, — опять невозможно не
остановиться и не слушать этой тишины, и не смотреть
на этот мрак отворенной двери в темную комнату, и долго-долго не пробыть в неподвижном положении или не пойти вниз и не пройти по всем пустым комнатам.
Среди оживленного разговора Хвалынцев и не заметил, как они прошли более половины пути.
На углу Мещанской и Невского проспекта Свитка
остановился и подал
на прощанье руку.
Татьяна Николаевна
остановилась в какой-то внутренней, сосредоточенной борьбе со своим собственным раздумьем. Решить ли так, или эдак? высказывалось в ее взоре, в ее суровой морщинке над бровями, в ее медленном и редком подергивании
углами губ. Видно было, что обвинение, павшее
на Хвалынцева, слишком успело задеть ее за живое.
Саша прошел за
угол, к забору, с улицы,
остановился под липой и, выкатив глаза, поглядел в мутные окна соседнего дома. Присел
на корточки, разгреб руками кучу листьев, — обнаружился толстый корень и около него два кирпича, глубоко вдавленные в землю. Он приподнял их — под ними оказался кусок кровельного железа, под железом — квадратная дощечка, наконец предо мною открылась большая дыра, уходя под корень.
Эта фигура безотчетно нравящегося сложения поднялась при моем появлении с дивана, стоявшего в левом от входа
углу зала; минуя овальный стол, она задела его, отчего оглянулась
на помеху, и, скоро подбежав ко мне,
остановилась, нежно покачивая головкой.
Играя, Гез встал, смотря в
угол, за мою спину; затем его взгляд, блуждая,
остановился на портрете.